Дать монстру имяНаш лексикон состоит из десятков тысяч названий. Мы даем имена физическим объектам, природным явлениям, собственным чувствам и ощущениям. За каждым из этих имен, за каждым словом стоит понятие, целый набор характеристик и свойств. Называя имя, мы заявляем, что знаем, с чем имеем дело. И это – способ контроля, с помощью которого мы можем адаптироваться к миру, взаимодействовать с ним.

Неназванное = неосвоенное. Это значит, что суть его не поймана в слове. Маленький ребенок боится всего, что ему неизвестно, чему в его картине мира нет названия (и нет места). Он просыпается и плачет, потому что увидел нечто. Мама гладит его по головке и шепчет: «Не бойся, это всего лишь тень». И малыш успокаивается. Нечто безымянное стало «тенью»: мама знает, что это, значит, может это контролировать. Даже если она не может уничтожить тень, само знание о ней дает чувство контроля и снижает тревогу.

Непонятное становится объяснимым, как будто бесформенный призрак вдруг обретает форму и перестает быть непредсказуемым…

«…Это признак отека легких, — произнес Эрнест, — Сердце отказывает, и жидкость скапливается в легких». Сестра Евы кивнула, на ее лице читалось облегчение. «Интересно, — подумал Эрнест, каким образом эти научные ритуалы – называние и объяснение феномена – способны заглушить страх. Я привел научное название ее дыхания? Я объяснил, каким образом из-за слабеющего правого желудочка жидкость оттекает назад в правое предсердие, а оттуда в легкие, отчего образуется пена? И что? Я же не предлагаю решение проблемы! Я всего лишь дал монстру имя. Но мне стало лучше, ее сестре стало лучше, и, если бы бедная Ева была в сознании, ей бы тоже скорее всего стало лучше» (И.Ялом, «Лжец на кушетке»).

Возможно, это стремление познать и назвать – чтобы передать свое знание другим – и есть основной стимул стремительного развития науки, создания множества религиозных и философских систем. Все, что найдено поколениями до нас – запечатлено в словах. Каждое из которых есть имя.

Каким-то непостижимым образом имя, произнесенное вслух или мысленно, позволяет установить контакт с его носителем. И если с явлением нельзя конфронтировать, то его можно принять. Имена есть у звезд и планет, ураганов и даже незримых сил «добра» и «зла» – так они кажутся менее грандиозными.

Название – это табличка на упаковке, внутри которой познанное.

Одна из самых важных задач психотерапии и самопознания – «дать имена монстрам». Как можно более точные, схватывающие суть. Идентифицировать и назвать то, что происходит внутри, выразить это в слове.

Почему это важно и чем может помочь? Это возвращает в свет сознания тени, которые пугают нас, словно маленьких детей. Пока они не названы по имени, не пойманы лучом фонаря «на горячем» – они просто пугающие тени, неуловимые и непредсказуемые. Осознание их сущности позволяет признать и прожить их: как обиду, страх, желание, радость.

Именно с нахождением названия своему состоянию происходят озарения: «вот оно, попалось!». Именно с этого момента начинается цепь осознаний, меняющих его.

Понятия, которые мы облекаем в слова, становятся осознанной частью психологической реальности. И тогда становится возможным «изменить то, что мы можем, принять то, что не изменить и отличить одно от другого»…

Автор: Оксана Токарева.
Фото: beast love.

Если вам понравилась статья, поделитесь ею с друзьями :)

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники